Останься только на время - Лина Мур

Ноги гудят от постоянной беготни, у меня не хватает времени, чтобы подойти к столу номер тринадцать. Даже его не вижу, потому что в самом начале, а я в дерьме. Отличие обычного ресторана от приёмов – если в первом заведении большинство вежливо отвечают тебе, то здесь больше фыркают и кривятся. Хоть ты выполняешь свою работу, и никто не виноват, что ты решил положить руку на бедро модели, которую трахнешь сегодня. Но оскорбления здесь – это норма. Тихо. Сквозь зубы. И хочется треснуть каждого, кто это делает.

Наконец-то, представление и ужин подходят к концу, и большинство гостей перебирается в первый зал, чтобы потанцевать, ещё выпить и обсудить последние сплетни. Краем глаза замечаю бордовое платье и смокинг, выходящие из этого помещения. Понимаю, что у меня в запасе совсем немного времени. Роксборро вряд ли здесь задержится, он не любитель тусовок, и поедет отмечать уже в интимном кругу со своей Круэллой. Поэтому бросая эту работу, вылетаю в другой зал и подхватываю поднос с бокалами. Она постоянно с ним, и это бесит. Не отлипает от него ни на секунду. А он держится за неё, и я вижу, что говорит только она, а он улыбается и кивает. Что за бесхребетный мужик? Напитки заканчиваются, и я разочарованно иду обратно к бару. Кладу руки на стойку и замечаю, как они дрожат. От волнения, от паники, что упускаю возможность, а второй не будет. Никогда не будет. Поднимаю голову и делаю глубокий вдох, словно перед смертью. Но или всё, или ничего. Такие здесь правила. И я их назубок знаю. Выхожу обратно в зал, и в груди подъём. Он один. Ищу глазами Круэллу, она стоит недалеко от него в окружении знаменитых моделей и актёра – Аарона Грира. Не увидит и не заметит, как я подойду. Но придётся пройти мимо неё. Ладно. Поехали. Уверенным шагом иду, даже не предлагая никому больше шампанского. Иду мимо всех, даже тех, кто хотел взять бокал. Шаг и ещё один и она останется по правую сторону, а я достигну цели.

В тот момент, когда прохожу мимо Круэллы, ноги поскальзываются и я, чтобы найти равновесие, бросаю поднос на пол, а сам лечу спиной. Крики, шум, звон стекла и падаю на людей. Всё настолько громко, а я чувствую себя полным кретином. Стыдно, до безумия стыдно.

– Всё хорошо. Ничего страшного не случилось, – слышу спокойный низкий голос и понимаю, что налетел как раз на компанию, что окружала Круэллу. А она рукой показывает, чтобы убрали.

– Парень, ты как? – Меня ставят на ноги, и я натянуто улыбаюсь Аарону, смеющемуся над моей неуклюжестью. Господи, такого стыда я не испытывал за всю свою жизнь. Никогда вот не был оконфужен и разочарован из-за себя.

– Простите… я…

– Всё хорошо. За мной, – командует Круэлла.

– Я правда…

– Знаю. За мной, – сухо повторяет и, разворачиваясь, направляется к выходу из зала.

А мне хочется убежать, как маленькому мальчику, потому что краснею от случившегося. Смех повсюду и указывают на меня пальцем, ничего не остаётся, как последовать за девушкой. Быстрым шагом долетаю до неё.

– Слушай, я, правда, не специально. Не знал, что там разлито, – торопливо пытаюсь поправить ситуацию, пока она грациозно спускается по широкой лестнице.

– Твоя форма непригодна, – отзывается. Но снова без эмоций и злости.

– Ах… да, – смотрю на свой костюм, сверкающий каплями шампанского, как и брюки.

– Я хотел подойти к Роксборро, поздравить его, ведь ты мне не дала это сделать…

– Верно.

– Почему? Неужели, запрещено подходить к тем, кем ты восхищаешься? – Удивляюсь небрежному тону, двигаясь рядом с девушкой. Молчит, не отвечает и подходит к дверям. Кивает охране, чтобы они распахнули их перед нами.

– За мной, – выходит на улицу, а я следом. Не понимаю, что она хочет от меня. Зачем привела сюда и, скорее всего, получу выговор или же опасается, чтобы нас услышали.

– У меня есть много правил, которым я следую, – медленно оборачивается ко мне. Она высокая, на каблуках практически моего роста и смотрит прямо в глаза своим ледяным карим взглядом.

– Одно из главных – оберегать покой и настроение мистера Роксборро. Всегда. В любой ситуации. А ты пытался его испортить, мотылёк, – смотрю, как двигаются её губы, чётко проговаривая слова.

– Это ты? Ты держала в руках бокал, ты… – до меня доходят сейчас эти мелочи, которые тогда не заметил. А она всё видит, предугадывает каждое действие, и из-за неё я попал в такое дурацкое положение, опозорив себя.

– Ты сгорел, мотылёк. Лети, если крылья найдёшь, – усмехаясь, обходит меня, но злость и даже ненависть появляются к ней. За что, чёрт, она так со мной?

– У меня есть имя. Рейден Броуд, – громко произношу. Останавливается, а я сжимаю кулаки от ярости.

– Сколько тебе, мотылёк? Тридцать? – Оборачивается и приподнимает идеально накрашенную бровь.

– Пятнадцатого мая тридцать. Мне двадцать девять, – отвечаю, но не понимаю, зачем спрашивает это.

– Это скачок. Столько времени, чтобы запомнить своё имя. Ты молодец. Продолжай в том же духе, и к шестидесяти выучишь, что свет не всегда означает лучшее. Иногда он сжигает заживо. Пока можешь дышать – лети и не попадайся мне на глаза.

Не успеваю даже ответить на явное издевательство, как за ней закрываются двери. Сука. Унизила. Оскорбила. Публично опозорила. И думает, что прислушаюсь? Мотылёк? Что за дерьмо она несла?

– Пропусти, там мои вещи, – требовательно подхожу к охране.

– Запрещено. Вот рация, пусть тебе вынесут.

В этот момент хочется драться. Вернуться туда и устроить что-то глобальное. Потому что только сейчас понимаю, насколько Круэлла оправдала своё звание. Она заметила меня, поняла причину, почему я там и что хочу. Бояться женщин глупо, а вот умных женщин бояться стоит. Но теперь мне действительно нечего терять. У меня нет агента, нет работы, коллеги, которые должны хотя бы проявить сочувствие, высмеяли. И виной всему женщина, которая вовремя легла под Роксборро. Она думает, что поняла всё обо мне. Ни черта. Я этого так не оставлю.